Персональная страница публициста Олега Кипкало. Философия. Новое время. Пантеизм. Якоб Беме.


Новое время.

Пантеизм.



Якоб Беме.
                                                                                         

Якоб Беме. "Аврора, или Утренняя заря в восхождении".
Якоб Беме. "Путь из тьмы к истинной иллюминации".


БЕМЕ (Bohme) Якоб (1575-1624), немецкий философ-пантеист. По профессии сапожник. Мистика и натурфилософия Беме пронизаны стихийно-диалектичекими идеями. Оказал большое влияние на немецкий романтизм.
Источник: справочник.

Статья (имя автора) из "Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона" (1890 -1907).
Статья приведена с сохранением орфографии и пунктуации оригинала.
Бем или Беме (Иаков Bohme) - нем. мистик, прозванный philosophus teutonicus, род. в 1575 в Альтзейденберге (близ Герлица) в семье бедных крестьян и до 10 лет оставался без всякого образования. Обучаясь сапожному мастерству, он во время своих странствий читал, кроме Библии, мистические сочинения Парацельса, в особенности Валентина Вейгеля и др. и познакомился с воззрениями немецких мистиков, враждебных ортодоксальному протестантству того времени. В 1594 он сделался сапожником в Гердице и женился. После третьего видения, которое он приписал непосредственному воздействию Божества, Б. написал свое первое сочинение: "Morgenrohte im Aufgaag" (переименованное потом в "Aurora"). Нападки духовенства еще более укрепили в нем сознание своей правоты и снискали ему большую известность, так что чрез 7 лет он издал еще другие сочинения: "Vom dreifachen Leben des Menschen" (1619); "Die drei Prinzipien gettlichen Wesens" (1619); Psychologia vera, od. 40 Fragen и т. д."; "Von wahrer Busse" (1622); "Auch ein Weg zu Cbristo"; "Erklarung der ersten Buches Moses" (1623): "117 Theosophische Fragen" (1624).Чтобы найти себе защиту от новых преследований, он отправился в 1624 в Дрезден, где встретил сочувствие даже при дворе. Четыре доктора богословия, перед которыми он излагал свое учение, заявили, что они его не понимают и потому отказываются его осудить. По возвращении домой он захворал и ум. 24 ноября 1624. Без всяких знаний, кроме знакомства с Библией и сочинениями некоторых мистиков, он собственными силами создал систему, основанную на тесном сочетании натурфилософии с мистикой. За источник своего учения Б. выдает непосредственное Божественное откровение. Вот существенные черты его учения: первоначально Бог был вечный покой, первобытная причина, беспредметная воля, без качеств и желаний, ничто и все, вечно единое, не существо, а первобытное состояние всех существ, само себя не сознававшее. Затем Бог вгляделся в самого себя, сделал себя своим зеркалом, разделился на тройственность воли, которая есть вместе с тем и единство. В тихом божественном созерцании или мудрости, имеющей дело с образами (идеями), пробуждается желание, огонь, через который Бог открывает себя и который вообще есть источник всякой жизни. Этот божественный огонь состоит из двух начал (principia), гнева или мрака и любви или света; гнев или природа укрощается любовью; Бог есть господство любви. Человек первоначально был предназначен властвовать над четырьмя стихиями и, свободный от животных желаний, производить детей одной девственной мудростью. Но он сам низринулся на степень животной жизни. Так как у него явились желания, то Бог подвел ему женщину. Предназначенный питаться словом Божиим, он пожелал вкусить земную пищу. Он поддался искушению и был покорен земным духом. Но Бог послал свое собственное сердце, Сына, чтобы попрать смерть в человеческой душе. Чем Он есть, таким станет каждый, кто уверовал в Него. Предстоящий скорый конец всего сущего явится запечатлением нашего единства в Боге и с Богом.
Самому Б. чужда мысль отделиться от государственной церкви, но это сделали в XVII и XVIII ст. его последователи, бемисты, основавшие секту ангельских братьев. В Англии распространителем его идей был Бромней и основанное Иоанной Лид общество филадельфов. Английский врач Джон Бордейдж снискал себе славу, как толкователь Б. Во Франции его идеи были усвоены известным мистиком Луи Клод С. Мартеном. Метафизические воззрения Б. высоко ценились такими людьми, как Шлегель, Шеллинг и Гегель; последний, между прочим, возводит к нему начало новейшей философии. Изложение теософии Б. с ее метафизической стороны см. у Л. Фейербаха в его: "Истории новой философии" (А., 1833). Полное собрание сочинений Б. издано Гихтелем (10 т., 1682), Гмозингом (1715), Иберфельдтом (1730) и Шиблером (Лейпщ., 1831 - 47), также Вуллен, "Bluten aus Jaк. В-s Mystik" (Штутг., 1838); Hamberger, "Die Lehre des J. B. in systematischem Auszug" (Мюнх., 1844); Мориц Kappiepb, "Philosoph. Weltanschaung der Reformationszeit" (Штутггарт, 1847); Фехнер, "J. В." (Берлин, 1858); Peip, "J. В., Der deutsche Philosoph" (Лейпциг, 1860); Martensen, "J. B. Teosophische Studien" (Лейпциг, 1882).
В России идеи Б. проникли в конце XVII века, когда в Москву приехал последователь Б. Кульман, сожженный там по проискам лютеранского духовенства. Несомненно, что под влиянием этого именно Кульмана появились в конце XVII в. славяно-pyccкие переводы сочинений Б., которые нашли такое сочувствие у наших предков, что в заглавии их было надписано: "иже во святых отца нашего Иакова Бемена". Причина столь сильного влияния Б. на русских и сближения сочинений его с творениями св. Отцов заключалась без сомнения в том, что помимо догматических положений, сбивчивых и чуждых православному мировоззрению ), у Б. встречается очень много молитв, которые сильнее всего могут действовать на дух неофитов. Сохранилось известие, что рукописные переводы конца XVII стол. содержали в себе именно молитвы, извлеченные из сочинений Б., и что некоторые из этих молитв впоследствии были тайно напечатаны Н. И. Новиковым для практического употребления в мистических обществах. В новиковскую именно эпоху, во время процветания мистических обществ, т. е. во второй половине XVIII стол. и особенно в 80-х годах, сочинения Б. пользовались у нас огромной популярностью, многими были переводимы на русский язык, еще более списываемы и переписываемы. Знаменитый моек. профессор И. Г. Шварц, имевший столь сильное влияние на даровитейших людей того времени, положил идеи Б. в основу своих лекций, читанных им на дому, и эти же идеи проводил он и в своей общественной деятельности. Другим влиятельным распространителем идей Б. был С. И. Гамалей правитель канцелярии моск. главнокомандующего. Из "Писем С. И. Гамалеи" (2 изд. 3 ч., М., 1836 - 39), которые он по разным случаям писал к многочисленным друзьям и почитателям своим, и которые пользовались таким уважением, что их называли "пастырскими посланиями", можно заключить, что он перевел почти все сочинения Б., но переводы эти оставались в рукописях. Не меньшим уважением пользовался Б. и у наших мистиков начала нынешнего столетия, которые считали его одним из ангелов, описанных в Апокалипсисе. Но не смотря на влияние и распространенность сочинений Б., в печати их появилось весьма немного. В конце прошлого века была издана "Форма исповедания, взятая из творений Якова Бема, перев. с немец." (М., без обозначения года), а в начале текущего столетия - "Сhristоsорhiа или Путь ко Христу, в девяти книгах, творение Иакова Бема, прозванного тевтоническим философом"(Спб., 1815). Последняя книга есть ни что иное, как сборник 9 отдельных сочинений Б.. составленный заграницей и переведенный на русск. язык. К русск. переводу приложены 4 символические картины, заимствованный из издания Гихтеля (Амстерд., 1682), и присоединено любопытное предисловие издателя, в котором содержится отчетливо составленная биография Б., хронологической перечень всех его сочинений и сведения о всех переводах его сочинений, сделанных до того времени на разные иностранные языки. Предисловие это подписано буквами У. М.; это - обыкновенный шифр А. Ф. Лабзина, который и был переводчиком этой книги. Кроме того, в различных сборниках философско-мистических сочинений, во множестве издававшихся в конце прошлого и вначале настоящего столетия, можно встретить иногда отдельные сочинения Б., по-видимому из запаса вышеуказанных старинных переводов. Так, в сборнике: "Избранное чтение для любителей истинной философии" (6 ч., Спб., 1819 - 20) во второй книжки помещено соч. Б. "О покаянии". Можно думать, что и в другие подобные сборники вошли некоторые из старых переводов Б., тем более, что и здесь названная статья напечатана без имени автора. Ср. "Рyсские переводы Якова Бема" (Библиографические записки", 1858 г., стр. 129 и ел. ), здесь же описан рукописный сборник афоризмов Б., относящиеся к 1794 г. и озаглавленный: "Серафимский цветник или духовный экстракт из всех писаний Иакова Бема, собранный в весьма полезную ручную книжку, могущую в рассуждении великого таинства в завете соединения души с Богом возжигать сердце и ум к молитве, воздыханию, благоговению и возбуждать к горячности посредством непрестанного воспоминания, поощрения и упражнения в новом рождении".

БЁМЕ (Bohme) Якоб (1575-1624), нем. протестантский мыслитель. Род. в Силезии в зажиточной крестьянской семье. Обучившись ремеслу сапожника, поселился в Герлице, где и провел большую часть жизни. Под влиянием пастора Мартина Меллера, стремившегося преобразовать лютеранское учение, Б. стал знакомиться с мистич. натурфилос. и алхимич. лит-рой. Особенно волновала его проблема зла и *теодицеи. Решение ее было подсказано Б. не столько книгами, сколько личным мистическим опытом. По свидетельству самого Б., дважды (в 1600 и 1610) он пережил состояния озарения, когда ему открылась сущность вещей. Пытаясь передать этот опыт, Б. написал книгу <Аврора, или Утренняя заря в восхождении> (, [S.l.], 1612). По форме она представляла собой род толкования на *Шестоднев. Несмотря на перегруженность астрологич. и алхимич. терминологиями, на запутанность изложения, странные образы и темные *аллегории, этот труд Б. обладает огромной поэтической силой и глубиной мысли. *Гегель считал Б. самородком, положившим начало оригинальной нем. философии. Размышления Б. начинаются с тайны *Грехопадения. Одним из первых среди толкователей Библии он отверг мысль, будто зло явилось в природе в результате Адамова непослушания. Когда был сотворен человек, единый организм природы, <древо> ее, было уже раздираемо противоположными силами. <Нет ничего в природе, что не заключало бы внутри себя доброго и злого; все движется и живет в этом двояком побуждении>. Полярность мира проистекает из Бога, в Котором потенциально пребывает все. Вселенная полна динамики, огня, вечного <кипения>; и в Самом Боге нельзя видеть неподвижное Начало. Сокровенный Отец, проявляя Себя в Слове (Сыне), соединяет тайну этого проявления со Своей непостижимой сущностью через Духа. Его силы рождают мир. <Из сил Божиих возникло небо; из неба возникли звезды; из звезд возникли стихии; из стихий возникли земля и твари>. Этот богосл. эволюционизм Б. местами приближается к пантеизму, хотя последовательным пантеистом Б. не был. Его мысли свойственны антиномичность, парадоксальность, недосказанность. По мнению Б., противоположности, когда они заключены в Божестве, имеют гармоничный характер. Когда же свободная воля духовных существ пыталась подняться выше Бога, полярности приобрели мучительный, темный характер. Падение Люцифера в силу взаимосвязанности всех уровней творения сказалось и на Вселенной в целом. Но эта катастрофа ее не погубила. <Ибо земная и поврежденная природа от начала своего сотворения и до сего дня непрестанно трудилась над тем, чтобы мочь произвести небесные образы, как в земле, так и в людях и зверях>. Этот процесс Б. сравнивает с муками рождения. Он решительно отвергает учение *Кальвина о предопределении. Человеку дарована свобода, несмотря на то, что <вещество, из которого был создан Адам, было несколько заражено диавольским недугом>. Человек мог преодолеть это темное начало, но поддался искушению, к-рое поработило его. Спасение человеку принес Сам Бог, воплотившись в Иисусе Христе. Через Него свет проникает в падший мир. Он есть заря нового бытия, к-рая брезжит во всем, что есть доброго в человеке. <Все люди таковы, будь они христиане, иудеи, турки или язычники; в ком есть любовь и кротость, в том есть и свет Божий>. Заря Христова предшествует великому Дню, когда зло в мире будет окончательно побеждено. В своих последующих писаниях, в частности, в <Теоскопии>, вошедшей в сб. <Христософия> (Chrtistosophia, [S. l.], 1623), Б. углубил свое учение о противоположностях. Пока Бог представляет собой неизреченную <Бездну> (), Он не может стать Творцом. Тайна Триипостасности есть саморазличение в Боге, которое же производит противоположности в твари, - искажаясь, она рождает зло, а устремляясь к Богу, - добро. Творение и искупление есть единый процесс, полный борьбы, <буйства>, надежды и великого завершения.
Книги Б. вызвали гонения против него со стороны лютеранских ортодоксов. Его даже пытались изгнать из Гирлица. Позднее идеи Б., несмотря на то, что они чужды строгой филос. и богосл. логике, оказали большое влияние на европ. мысль, в частн., на Гегеля, *Шеллинга, А.Шопенгауэра, Ф.Баадера, Вл.*Соловьева, *Бердяева. В Россию его книги проникли уже в кон. 17 в. и были полностью переведены в 18 в. (изданы лишь частично). Архиеп. Филарет (Гумилевский) находил рукописи его трудов даже в крестьянских домах. На нек-рых была надпись <иже во святых отца нашего Иакова Бемена>.
Sammtliche Schriften, Bd.1-11, Stuttg., 1955-61; в рус. пер.: Christosophia, или Путь ко Христу, кн.1-9, СПб., 1815, репр., М., 1990; Aurora, или Утренняя заря в восхождении, М., 1914.
А.Мень.

Яков Беме - один из величайших гениев человечества, но гениев мало доступных, остающихся в тени. Читают его лишь немногие и целые эпохи забывают о нем. Духовная атмосфера ныне начинающейся эпохи благоприятна для возрождения интереса к Беме. Кстати, в 1924 г. исполнилось трехсотлетие его смерти. И в Германии появилось несколько новых книг о Беме. Немцам свойственно почитание своих великих людей. О Беме написано мало хорошего. Недурными должны быть признаны книги Бутру и Элерта. Долгое время в мышлении нового времени Я. Беме остается незамеченным и забытым. Возникновение духовного интереса к Беме связано с именами Сен-Мартена и Фр. Баадера. И уже Шеллинг последнего периода, периода Philosophie des Mythologie и Philosophie der Offenbarung в значительной степени определяется духом Я. Беме. Гегель признает Я. Беме родоначальником новой философии и дает ему очень высокую оценку. Яков Беме бесспорно должен быть признан величайшим христианским теософом (употребляя это слово не в современном вульгаризованном, а в старом благородном смысле) и величайшим мистиком гностического типа. Но подпочвенное влияние Беме шире гностико-теософических и мистических течений. Имя его принадлежит всей германской философии, которая в самых значительных своих явлениях получала прививку от его духа. Беме, как и все подлинно великое, принадлежит вечности, но во времени он был человеком реформации и возрождения, он принадлежит духовному течению той эпохи. Бемевская натурфилософия имеет ренессанский характер. По вероисповеданию Беме был лютеранином и перед смертью принял напутствие лютеранского пастора. Но лютеранское духовенство преследовало и истязало его при жизни, запрещало ему печатать его произведения. Явление характерное для всех вероисповеданий.
Беме нес в себе положительные и отрицательные черты реформационной эпохи. Но по духу своему он стоит выше вероисповедных различий, он сверхконфессионален, как и большая часть мистиков. Беме представляет совершенно исключительное явление: великий теософ и гностик был человеком из народа, простым ремесленником, сапожником, человеком не прошедшим никакой школы, не ученым, не книжным человеком. Питался он прежде всего Библией и отрывочными познаниями, которые получал, главным образом, от людей, с которыми встречался в жизни. Знал он некоторые произведения Парацельса, другого великого теософа и натурфилософа Ренессанса, и усвоил себе его алхимически-астрологическую терминологию. Получил он также какими-то неясными для нас путями прививку Каббалы. Влияние Каббалы освобождает от отвлеченной мистики типа неоплатонического и экхартовского и прививает начала конкретной космологии и антропологии. Но тщетно искать влияний, определивших миросозерцание Беме, - он есть явление первородное и оригинальное. Источники познания Беме - жизненные, а не книжные, он прежде всего визионер, ясновидец, ему дан был дар видения, созерцания тайн жизни божественной, природной и человеческой. Проблема, которая ставится явлением Беме, есть проблема гностической одаренности, особого дара видения, который не является прямо пропорциональным ступени святости, освященной церковью. Беме, в качестве протестанта, не принадлежал к телу Церкви, но к душе Церкви, конечно, принадлежал. Это был человек, соединявший в сеье необычайную сложность познания, змеиную мудрость с голубиной простотой сердца и праведностью жизни. И еще явление Беме ставить проблему христианского эзотеризма, более сокровенного познания тайн христианства, откровения об откровении, как выражался Ж. де Местр.
В миросозерцании и миропонимании Я. Беме была абсолютная новизна и по сравнению с античной философией и по сравнению с средневековой схоластикой. Бытие для него не есть вечный порядок и гармония, как для мысли античной, которой была подавлена схоластика. Бытие, и божественное бытие и бытие космическое, - динамично, а не статично. Повсюду видит Беме борьбу противоположных начал, света и тьмы, доброго и злого, сладкого и горького. Он открывает антиномичность бытия, видит в мировом процессе трагедию. И трагедия эта заложена в самом Божестве. Этот простой ремесленник, не ученый, не книжный, не подавленный школьной трагедией, задался дерзновенной задачей познать происхождение Божественной Троичности из Перво-Божества. Ungrund, бездна, как первооснова бытия, есть основная идея Беме. Это ведь есть также основная и наиболее оригинальная идея германской мистики, определившая всю германскую философию. Уже Экхардт различает Gotheit от Gott. Германская мистика есть одно из величайших явлений мировой духовной жизни. Творческая динамика бытия определяется Ungrund'ом, темными приливами из изначальной бездны бытия, которая должна быть просветляема. Беме мыслит не понятиями, а символами и мифами. Это всегда ведь есть особенность религиозного гнозиса в отличие от чистой философии. И Беме творит теогонический миф. Он признает процесс в Боге в отличие от официальной теологии, которая, пользуясь категориями античной мысли, признает абсолютную бездвижность и покой в Боге. В основе бытия по Беме лежат иррациональнее начало и оттого и происходит динамический процесс, теогонический, космогонический и антропогонический.
Гениальность и оригинальность германской мысли, принципиальное отличие ее от мысли античной и схоластичной, связаны с Бемевской идеей. Германская философия поставила себе задачу рационального познания иррациональной основы бытия. Античная и средневековая мысль не видела в первоосновах бытия борьбы противоположных начал, она утверждала изначальную естественную солнечность бытия. В величайшем своем творении - в "Mysterium magnum" Беме пытается истолковать книгу Бытия, как космогонический и антропогонический процесс. Официальная теология оставалась в пределах ветхозаветного понимания Библии. Беме делает попытку новозаветного понимания Библии, т.е. истолкования ее в духе Нового Адама. И особенно замечательна не натурфилософия Беме, на которую обратили больше внимания, а его антропология, его учение о человеке. Антропология его обоснована на христологии. И есть особенная гениальность и озаренность в его учении об Андрогине. Гениально также Бемевское учение о Софии, как девственности души, как Деве, отлетевшей на небо после грехопадения, и оно более верно духу христианства, чем учение Вл. Соловьева, который, впрочем, находился под влиянием Беме. Вообще, все учение Беме проникнуто христианским пафосом, в центре для него всегда стоит Христос, Новый Адам. Динамизм и антиномизм Беме носят более христианский характер, чем статизм схоластики, целиком находящийся под влиянием Аристотеля и греческой философии. Беме освобождается и освобождает от власти античной и статической мысли. Для него мир не есть застывший порядок, гармония, он понимает мир, как динамику и борьбу, как трагический процесс, как огненный поток.
Из античных мыслителей он близок к Гераклиту. Совершенно ошибочно определять мировоззрение Беме, как пантеизм. Беме совсем не был пантеистом и никогда не отождествлял Бога с миром. Уж скорее можно было бы его назвать понентеистом. И также ошибочно считать мировоззрение Беме натуралистическим, как делают некоторые теологи, сами грешащие натурализмом. У Беме не Божество принижается до природы, а природа возносится до Божества, и понимается, как символитика духа. Божество не исчезает в природе и не отождествляется с ней. Все природные процессы, все природные стихии огня, серы, все природные качества сладкого, горького лишь символы духовного мира. Беме - великий символист, он не допускает закрепощения бесконечного в конечном. Он в своей теософии идет дальше теологии, но у него всегда остается неисчерпаемая тайна. И догматы, выраженные в теологических формулах, не есть еще последняя тайна, последняя глубина. В мистическом гнозисе Беме скрыты неисчерпаемые богатства. Ему многое открылось как в блеске молнии. Им можно пользоваться для противоположных целей. Христианским учеником и продолжителем Беме был Фр. Баадер, католик с сильными симпатиями к Православному Востоку.
У Вл. Соловьева также можно найти многое от Беме. Но Бемовские идеи могут развиваться и в направлении нехристианском, напр. у Э. Гартмана, или в направлении псевдохристианском, напр., в антропософии Р. Штейнера. В Беме была уже заложена и германская пессимистическая метафизика, для которой мир есть порождение безумной и темной воли. Но это есть извращение Бемовского учения об Ungrund'е, Беме остро чувствовал зло и вместе с тем сознавал значение свободы. Беме, как Ницше, пользуются для своих целей противоположными направлениями. Это свидетельствует о внутреннем богатстве и разнообразии мотивов. За последние три года в Германии появились три новые книги о Я. Беме - книги Ганкамера, Борнкамма и юбилейный сборник родного города Беме - Горлица, в котором напечатаны статьи Рихарда Кохта и Феликса Фойгта и который интересен главным образом материалами для биографии Беме. Книга Ганкамера очень модернизирует и эстетизирует Беме и для углубленного его понимания мало дает. Ганкамер хочет воспринять и понять Беме после Шопенгауера, Ницше, Достоевского, Стефана Георге. Он очень подчеркивает, что мышление Беме было художественное и чувственно-созерцательное и потому не переводимое в понятия. Беме, великий художник познания и мысли, как бы сам сотворил мир. В книге Ганкамера есть отдельные тонкие мысли, но в общем подход его к Беме арелигиозный и чуждый внутреннему пафосу самого Беме, который во всяком случае был христианин и всегда хотел жить и познавать во Христе. Книга имеет значение главным образом, как симптом интереса современной, модернизированной души к великому мистику и гностику старого времени. Беме становится доступен и людям нашего времени. Но для изучения Беме Гонкамер дает мало и в книге есть неприятная претенциозность.
Книга Борнкамма представляет собой исследование протестантского теолога, который задался целью показать связь Беме с Лютером. Тема эта, конечно, представляет некоторый интерес в изучении Беме, но исключительная поглощенность ею делает исследование односторонним. И есть несомненные натяжки в доказательстве тезиса, что Беме был по духу лютеранином. Борнкамм видит родство Беме с Лютером прежде всего в том, что у Беме было сильное чувство зла, что он исходит из дуалистической борьбы света и тьмы. Беме, как и Лютер, был волюнтаристом, и оба определили собой волюнтаристический характер германской метафизики. У Беме, как у Лютера, Бог раскрывается в любви и гневе. Беме, как и Лютер, переносит центр тяжести религиозной жизни внутрь и верит прежде всего в Церковь духовную. Бесспорно, Беме связан с некоторыми духовными мотивами реформации. Но Беме не был конфессиональным человеком, он совсем не типичен для лютеранства, он сверхконфессионален. Есть глубокие различия между Беме и Лютером, на которые Борнкамм не обращает достаточного внимания. Беме был не только человеком реформации, но и человеком ренессанса, ренессанского обращения к природе, к космической жизни. Беме более всего мучил вопрос о переходе от Бога к природе, от единого к множественному, от вечного к времени. Беме - гностик, Лютер же гностиком не был, Лютер антигностичен. Лютер также антикосмичен по своему миросозерцанию, его тема - человеческая душа и действие на нее божественной благодати. Беме же прежде всего космичен, ему чужд протестанский индивидуализм. У лютера было прежде всего отношение к Богу как к личности. Для Беме же Бог становится личностью лишь во Христе. У лютера благодать имеет прежде всего значение, как сила оправдывающая и спасающая, у Беме же прежде всего, как сила возрождающая и преображающая. У Лютера преобладает нравственное воззрение, у Беме же метафизическое. У Беме было совершенно иное учение о свободе, чем у Лютера. Лютер учил о несвободе воли, у него свобода пожирается благодатью. У Беме же свобода лежит в основе бытия. Наконец, для Беме совсем иначе стоит проблема человека, чем для Лютера. У Лютера был несомненный монофизитский уклон, которого не было у Беме. Человек имеет центральное значение для Беме и антропологическая проблема решается его христологией. Беме богат внутренними мотивами, чуждыми Лютеру. И Борнкамм тщетно хочет лютеранизировать Беме. Но книга его представляет несомненный интерес, как исследование некоторых сторон миросозерцания Беме. Быть может, наиболее ценен юбилейный сборник о Беме. В нем можно найти много сведений о жизни Беме и об отношении его к предшественникам и современникам. Статья Фойгта интересна и для понимания миросозерцания Беме. Возрождение интереса к Беме, как и вообще к истории мистики, очень знаменательно и свидетельствует о том, что мы вступаем в более духовную эпоху.
Н.А.Бердяев.

Якоб Беме. Как бы взрыв ликования самой природы, изумляющейся своему собственному существу на вершине своего становления, - вот что звучит нам из произведений сапожника из Герлица Якова Беме (1575-1624) 4). Перед нами человек, слова которого обладают крыльями, сотканными из блаженного ощущения, что знание сияет в нем, как высшая мудрость. Как благочестие, которое хочет быть только мудростью, и как мудрость, которая хочет жить только в благочестии, так описывает Беме свое состояние: <Когда я с Божьей помощью боролся и сражался, тогда просиял в душе моей дивный свет, который был совершенно чужд дикой природе, и только в нем познал я, что такое Бог и человек, и какое Богу дело до человека>. Яков Беме уже не чувствует себя отдельной личностью, высказывающей результаты своего познания; он чувствует себя орудием великого духа Вселенной, который говорит в нем. Границы его личности не кажутся ему границами духа, который из него говорит. Этот дух существует для него повсеместно. Он знает, что <софист осудит его>, когда он говорит о начале мира и об его сотворении, <так как я сам не присутствовал при нем и его не видел. Ему я отвечу, что в бытийности (Essenz) души моей и тела, когда я еще не был Я, но был бытийностью Адама, я уже присутствовал при том, и утратил славу мою в самом Адаме>. Только внешними подобиями может Беме намекнуть на то, как воссиял внутри его этот свет. Однажды, еще ребенком, взобравшись на какую-то гору, видит он там наверху, где большие красные камни как бы замыкали гору, открытый вход и, в его углублении, сосуд с золотом. Трепет охватывает его; и он уходит, не прикоснувшись к сокровищу. Позднее он находится в обучении у сапожника в Герлице. В лавку входит неизвестный человек и спрашивает пару сапог. Беме не может ему продать их в отсутствие хозяина. Незнакомец удаляется, но через некоторое время вызывает ученика и говорит ему: <Яков, ты мал, но некогда ты станешь совсем другим человеком, который повергнет мир в изумление>. В более зрелые годы Яков Беме видит однажды отблеск солнца на оловянном сосуде; представившееся ему зрелище снимает для него покров с глубокой тайны. С момента этого впечатления он считает, что обладает ключом к загадочному языку природы. - Он живет как отшельник, скромно питаясь от своего ремесла, и, между прочим, как бы для собственной памяти, записывает голоса, звучащие внутри его, когда он чувствует в себе духа. Фанатическая нетерпимость духовенства отравляет ему жизнь; он хочет читать лишь то Писание, что озарено для него светом его внутренней жизни, а его преследуют и мучают те, кому доступна только буква Писания, застывшее догматическое учение.
Источник: ?

Статьи о Якобе Беме.

А.Х.Горфункель. "Мистический пантеизм Якоба Беме".
Лада Виольева, Дмитрий Логинов. "Свидетель сотворения мира?"
Евгений Головин. "Муравьиный лик".
Е.А.Королькова. "Я.Бёме и русская софиологическая мысль".



На главную.